Главный списокМебель, дизайн, интерьер

"Концепция - это сложное, почти матерное слово"



Персональные выставки и проекты: 1995 г. — “Падающая Звезда, социологическое исследование”, World Wide Art Gallery (г.Нью-Йорк, США); “Обжигальщик”, Центр современных искусств “Брама” (г.Киев); 1997 г. — “No comment”, в рамках выставки “Фото... синтез”, галерея Союза художников Украины в Доме художника (г.Киев); ретроспективный показ фильмов “Запах”, “Да”, “Juggernaut”, Центр современного искусства Spazio Umano (г.Милан, Италия); 1999 г. — мультимедийный проект “Радио Евразия” с DJ Derbastler (г.Париж, Франция); 2000 г. — “Первый памятник диджеям” совместно с Ильей Чичканом, Киевский международный фестиваль (г.Киев); 2001 г. — “Cuba,... por favor...Cuba,... por favor...”, галерея “Ра” (г.Киев); 2002 г. — “Натюрморт — на кухню! Пейзаж — в спальню...” в рамках фестиваля “Инициатива “Проект-02”, галерея “Ра” (г.Киев); 2003 г. — музыкальный проект “Музыка для космических дальнобойщиков”, лейбл Thermos Records. 1998 г. — ресторан “Хуторок”, плавучий ресторан “Чайка” (закрыт); 1999 г. — ресторан “Эдельвейс” (закрыт; сейчас на его месте ресторан-пиццерия Walter’s); 2000 г. — ресторан “Бразилия” (закрыт; сейчас на его месте ресторан “Мамбо”), кондитерская “Маркиза Шоколадница”; 2002 г. — ресторан “Формула-клуб”; 2003 г. — кафе “Авалон”, кофейня “Кофе-клуб”, японский фаст-фуд “Якитория”. Семейное положение: женат, имеет дочь. Увлечения: космос. — Что для вас концепция ресторана? — Концепция — это сложное, почти матерное слово. А если серьезно, то в большинстве случаев заказчики приходят ко мне с уже разработанной концепцией. Но возможна и обратная ситуация, когда люди, желающие открыть свой ресторан, не знают о будущем заведении ничего, даже направленности кухни и названия. В этом случае дизайнеру, конечно, намного труднее работать, но я не стал бы категорично утверждать, что этот вариант менее эффективен, чем вариант с изначально разработанной ресторатором концепцией. В моей практике бывали случаи, когда идея ресторана исходила от меня. Естественно, не бесплатно. — А подробнее? — Это был проект, к сожалению, так и оставшийся нереализованным, который назывался “Строгий учитель”, — ресторан с официантками-“школьницами” и изображением Зигмунда Фрейда на логотипе. Идея была моя, Татьяны Савадовой и Георгия Сенченко. — Смело! Впрочем, если сравнивать ваши работы как художника и как дизайнера ресторанов, то последние намного более традиционны. В чем причина, не дали разгуляться? — Мне совсем не кажется, что созданные мной интерьеры ресторанов традиционны и консервативны. В процессе общения с рестораторами я иногда выдаю на-гора “ядовитые”, радикальные идеи, которые в большинстве случаев заказчика только настораживают. Хотя для меня такие “провокации” настолько банальны... Но тем не менее приятно, когда эти идеи через какое-то время все равно всплывают на поверхность, трансформируются и наконец воплощаются в жизнь. — Каковы основные характеристики оптимальной концепции ресторана? — В качестве примера я всегда привожу один скандинавский ресторан, в котором реализована очень тонкая и красивая идея: все столовые приборы, мебель и т.п. там чуть больших, чем обычно, размеров. В результате имеем римейк на тему детства: посетители получают возможность вновь почувствовать себя, скажем, 12-летними. Отличная идея, реализовать которую можно буквально за копейки, а отдача от нее — просто космических масштабов. Нельзя увлекаться только эстетикой, забывая о практической стороне дела. Дизайн без реализации невозможен, идеи нужно уметь воплощать в жизнь. Кроме того, хорошая концепция должна быть цельной. Я предпочитаю продумывать все детали, включая, например, одежду официантов. Не всегда, конечно, заказчики идут на это, что, естественно, их право, но все-таки я создаю цельный проект, все элементы которого взаимосвязаны. Когда-то я сказал своему юристу: “Впиши в мой контракт пункт, согласно которому я получаю право определять форму бакенбардов персонала ресторана”. И он вписал! Другое дело, что этот пункт мы потом вычеркнули, и тем не менее... Иногда прискорбно наблюдать за преображением хороших в общем-то проектов, после того как строительство завершено и дизайнер их “покинул”. Интерьер ресторана — это живой организм, малейшее изменение какой-либо детали может его убить. Поэтому нет ничего хуже, чем “творческие натуры” среди рестораторов, которые после открытия ресторана начинают что-то менять, — чаще всего получается неграмотно и некорректно. — Мне всегда казалось, что самое важное требование к концепции ресторана — ее реализуемость... — Естественно. Нельзя увлекаться только эстетикой, забывая о практической стороне дела. Дизайн без реализации невозможен, идеи нужно уметь воплощать в жизнь. Концепцию нельзя понимать как полностью свободное пространство, где что хочешь, то и творишь. Есть объективная реальность, от нее и нужно отталкиваться. Играет свою роль и культура производства: при том строительном буме, который мы сейчас наблюдаем в Украине, множество проектов “накрываются медным тазом” из-за непрофессионализма людей, отвечающих за реализацию идей, т.е. строительных организаций и поставщиков. В нашей стране часто невозможно достать нужную плитку или какой-либо другой строительный материал. Отечественные поставщики просто не успевают за современными тенденциями, некоторые предложения неоправданно дороги, эксклюзивные материалы также очень сложно доставать. — Концепция может дорабатываться в процессе строительных работ? — Ни в коем случае! Проект должен быть полностью утвержден до начала реализации концепции ресторана. Для дизайнера эта стадия выражается прежде всего в авторском надзоре за процессом строительства. Есть вещи, которые дизайнер должен отслеживать постоянно. Прежде всего это правильное использование стройматериалов, соблюдение технологий и проектных решений. Стоимость авторского надзора существенно зависит от конкретного проекта: согласитесь, что контроль за строительством кофейни площадью 100 кв.м и 10-этажного здания — это разные вещи, которые и оплачиваться должны по-разному. Успех ресторанов, которые я делал, во многом определяется заслугами их владельцев, которые изначально знали, что они делают, и пришли ко мне с уже полностью разработанной концепцией. Я имею в виду рестораны “Козырной Карты” — “Хуторок” и “Чайку”, заведения Фалька Небигера — “Эдельвейс” и “Маркизу Шоколадницу”... Я очень доволен рестораном “Бразилия”, мне нравится “Якитория”, которая получилась не совсем похожей на московский оригинал. В этом случае было очень приятно, что заказчик пошел мне навстречу, предоставив возможность изменить то, что я счел нужным, при этом не выходя за рамки общего формата всей сети. В частности, было изменено цветовое решение — в оригинале оно было немного менее “японское”, чем я ожидал. Московская сторона осталась очень довольна киевским интерьерным решением. “Якитория” мне вообще нравится своей демократичностью, что отразилось не только в ценовой политике, но и в дизайне — он остался эстетским, но вместе с тем приблизился к среднему классу. — Если не считать ваших собственных проектов, какие киевские рестораны вам нравятся с точки зрения дизайна? — Сегодня утром был в “Аризоне” — замечательное место. Старый ресторан, но со временем он становится только лучше. А вообще, для меня нет четко выраженных ограничений в предпочтениях — могу кайфануть в каком-нибудь эстетском минималистском интерьере, в запредельной классике, в интерьере 70-х годов ХХ века и т.д. — Кто ваша команда? — Сейчас я работаю с архитекторами Александром Поповым и Дмитрием Васильевым, сотрудничаю с разными строительными организациями и поставщиками. Коллектив подвижный, так как я сторонник демократических форм сотрудничества. Мне легче работать с проверенными людьми, поэтому связи давние и надежные. Плюс я контактирую со многими художниками, мастерами некоторых художественных техник. В “Бразилии”, например, была мозаика — понятное дело, ее делал профессиональный художник. Сначала он был один, но по ходу проекта обнаружилось такое количество самородков среди штукатуров, что мы были просто поражены творческой “родючiстю України”. — Когда объявляется тендер на фор-проект, его выполнение оплачивается заказчиком или нет? Скажем, если ваш фор-проект заказчика не устраивает и он отдает предпочтение другому дизайнеру, вы денег за работу не получаете? — Иногда фор-проект оплачивается отдельно, но не всегда, так как условия у каждого заказчика индивидуальные — бывают как оплачиваемые, так и неоплачиваемые тендеры на фор-проект. Бывает, увидев фор-проект, заказчик сразу платит не только за него, но и за рабочий проект, т.е. за те шаги, которые еще только предстоят. Сейчас фор-проекты выполняются в самых разных видах — не только в 3D-графике, но и в виде анимационных клипов. В некоторых случаях, когда сроки ограничены, мы работаем с листа, т.е. с двухмерной картинки, благо опыт позволяет. — Случалось ли, что заказчик отказывался от проекта на середине его выполнения? Выплачивает ли заказчик в таких случаях неустойку? — Случалось. В таких случаях заказчик платит сумму, соответствующую объему уже выполненных работ. Я встречался с подобными ситуациями при дизайне частных интерьеров — квартир, коттеджей и т.п. Частный интерьер обычно не менее сложен, чем дизайн ресторана, такие проекты длительнее и требуют от заказчика значительных денежных вложений — естественно, бывают случаи, когда на определенном этапе заказчик понимает, что “не потянет” проект. — Украинский дизайнер сейчас — это денежная профессия? — По сравнению с Европой наши дизайнеры получают мало. Даже в России за дизайн платят вдвое больше, чем в Украине. Впрочем, финансовые запросы сильно зависят от количества прошлых проектов, от известности специалиста. Каждый дизайнер знает себе цену, и за меньшие деньги работать просто не будет. Проекты обычно длительные по времени — в среднем 3-5 месяцев, были проекты и по 2,5 года. Временной фактор влияет на стоимость дизайн-проекта: нередки случаи, когда стройка замораживается, так как у ресторатора заканчиваются средства. Если дизайнер в нормальных отношениях с заказчиком и по-человечески его понимает, финансовые проблемы ресторатора, конечно, повлияют на гонорар, который этот дизайнер затребует. То есть иногда дизайнер, рассчитывая изначально на одну сумму, в результате получает совершенно другую. Когда-то я сказал своему юристу: “Впиши в мой контракт пункт, согласно которому я получаю право определять форму бакенбардов персонала ресторана”. И он вписал! Весь мировой дизайн делится на две основные группы — fashion-дизайн и industrial-дизайн. И если к первой относится только дизайн одежды, то ко второй — дизайн множества вещей: от зубной щетки до автомобиля. В Украине industrial-дизайн пока представлен очень ограниченно: существуют дизайнеры частных и общественных интерьеров, но никто не занимается, скажем, дизайном мебели. Я думаю, что в Украине дизайн выйдет на мировой уровень, лишь когда появится некий рынок идей. — Для вас дизайн ресторанов — это заработок или творчество? — Разумный компромисс между двумя этими понятиями. Дизайн не может быть исключительно заработком — я дорожу своим именем, своей деловой репутацией и не могу руководствоваться только финансовыми мотивами. В моей практике были случаи, когда я отказывался от выгодных проектов, и это не влияло на мои взаимоотношения с заказчиком — мы встречались потом на других проектах. Если я не “вижу” будущий ресторан, если проект для меня неинтересен и бесперспективен, я не возьмусь за него, и деньги здесь ничего не решают. И наоборот, проект не особо выгодный, но очень интересный в профессиональном смысле для меня всегда привлекателен.
add company