Главный списокПроекты, реконструкция

“Затанцевал я вынужденно...”



... Два года назад на арендованной у местной власти земле начали появляться невиданные в здешних местах сооружения. Генеральным подрядчиком (а со временем, и соинвестором) строительства как раз и стала фирма Иосифа Мерковича. Господин Меркович строит не “комплекс отдыха”. Он создает “украинские Канары” — как он их понимает. Он разрабатывает, если хотите, целую философию индустрии отдыха. Того отдыха, ради которого мы и стремимся сейчас в Анталию, на Кипр и Канары. Философские размышления, театрализация быта и прочие нематериальные субстанции не мешают Иосифу Михайловичу воплощать “бумажные” красивости во вполне реальные объекты. Кажется даже, что помогают. Все эти фонтаны, бассейны, мостики, etc. вряд ли материализовались, если бы Иосифу Мерковичу не было отпущено вдоволь амбициозности. Той самой одесской амбициозности, которая изнутри заставляет человека “делать красиво”. Так, чтобы — “О!” ЗНАКОМЬТЕСЬ Иосиф МЕРКОВИЧ — учредитель фирмы “Дрийм-Украина” Родился — 12 февраля 1947 года в Одессе. Образование — в 1970 году с отличием окончил Одесский государственный университет по специальности теоретическая физика и квантовая механика; в 1984 году (также с отличием) — Ленинградскую высшую профсоюзную школу культуры по специальности хореография и музыкальная режиссура. Семейное положение — холост. Увлечения — “работоголик на грани ненормальности”. Достижения — лечебно-оздоровительный и развлекательный комплекс с первым в Украине всесезонным аквапарком — от разработки идеи до ее воплощения в жизнь. ДЕЛАЮЩИЙ НАМ КРАСИВО Как известно, въезжая в Черноморск, великий комбинатор Остап Бендер первым делом поинтересовался, работают ли еще в городе теплые морские ванны. И недаром. В Одессу, как и в любой другой город у моря, люди едут, чтобы отдохнуть и подлечиться. Вопрос в том, как, где и за сколько это можно сделать. В прежние времена в Чабанке, что в 22 километрах от Одессы, селились немецкие колонисты. Практичные люди были. На пруду они соорудили мельницу и снабжали мукой всю округу. Разбили виноградники. Говорят, за трудолюбие их уважал известный бессарабский разбойник (а по советской мифологии — борец за права обездоленных) Григорий Котовский. Впрочем, здесь же его и убили. Многие годы все побережье занимали генеральские дачи. Два года назад на арендованной у местной власти земле начали появляться невиданные в здешних местах сооружения. Генеральным подрядчиком (а со временем, и соинвестором) строительства как раз и стала фирма Иосифа Мерковича. Господин Меркович строит не “комплекс отдыха”. Он создает “украинские Канары” — как он их понимает. Он разрабатывает, если хотите, целую философию индустрии отдыха. Того отдыха, ради которого мы и стремимся сейчас в Анталию, на Кипр и Канары. Философские размышления, театрализация быта и прочие нематериальные субстанции не мешают Иосифу Михайловичу воплощать “бумажные” красивости во вполне реальные объекты. Кажется даже, что помогают. Все эти фонтаны, бассейны, мостики, etc. вряд ли материализовались, если бы Иосифу Мерковичу не было отпущено вдоволь амбициозности. Той самой одесской амбициозности, которая изнутри заставляет человека “делать красиво”. Так, чтобы — “О!” О МОТИВАХ — Иосиф Михайлович, что это был за ход: из физиков — в лирики? — Затанцевал я вынужденно, поскольку выполнял комсомольское поручение, а добровольцев для студенческого коллектива художественной самодеятельности не нашлось. Попал на сцену в 18 лет и втянулся. Привлекли меня не столько танцы, сколько атмосфера свободы, общение, интересные поездки. Это были застойные 70-е годы, когда дышалось не так легко, как сейчас. По этой причине университет, в котором я несколько лет проработал после выпуска, пришлось оставить. Но произошло это уже в то время, когда я занялся постановкой спектаклей в молодежном театре при районном Дворце культуры. И в этот момент почувствовал, что мне элементарно не хватает знаний для общения с исполнителями на их профессиональном языке. Поэтому пошел учиться на режиссера. — Можно сказать, что вы — человек, подвластный обстоятельствам... — В какой-то мере — да. В свое время на меня даже повлиял Горбачев. Не лично, естественно. Я имею в виду его идею о развитии кооперативного движения. В театре, где я работал, была подготовлена шоу-программа для поездки за рубеж. Однако возникла проблема с костюмами. Собралась группа энтузиастов. Мы нарисовали эскизы костюмов и сами их изготовили. Работа понравилась. Нам пошли заказы от других театров. Возникла идея создать кооператив “Театр”, что мы и сделали на удивление легко. Но аппетит приходит во время еды: кроме костюмов мы занялись изготовлением декораций и постановкой хореографических спектаклей. Так появился свой бизнес, и, подчеркну, возник он спонтанно. Ведь в конечном счете речь шла не о том, чтобы заработать денег себе лично. А о том, чтобы создать собственный театр. Появляется возможность отойти от примитивного, бытового отношения к процессу зарабатывания денег. — То есть работали вы из альтруистических, так сказать, побуждений? Вы — “по жизни” альтруист? — К таковым себя не отношу. Просто того, что я зарабатывал, мне всегда было достаточно. Увлечения — это другое дело. Скажем, параллельно с разработкой костюмов и декораций для одесских театров меня привлек дизайн алюминиевых конструкций: окна, двери, сработанные из стекла и пластика. Попробовал выполнить один заказ по остеклению торгового павильона. Работа понравилась и заказчику, и мне. А тут еще нагрянули постперестроечные времена, и театр оказался невостребованным. Чтобы выжить, актеры, к сожалению, шли торговать на базар. — Многие ушли? — Больше половины. И мне, после того как театр приказал долго жить, нужно было делать все, чтобы сберечь костяк команды. Потому что нельзя творческих людей превращать в челночников. Они не заслуживают такой участи. Поэтому мы организовали в центре Одессы кафе-театр “Болеро”. Тут необходимо вспомнить, что представлял собой в начале 90-х наш город: плохо освещенные улицы, пустые театры и такие же полки в магазинах. А мы задумали кафе — своего рода светлый оазис в разгар хаоса, место, где каждый вечер проходили представления и концерты. Молодежь, официанты и бармены не только выполняли свои обязанности за стойкой. Они пели, танцевали, улыбались, развлекали клиентов. Возникал эффект такого себе “одессизма”. Всему этому мы их специально обучали, чтобы посетители чувствовали колорит Одессы. Одновременно я занимался строительными конструкциями. Но уже не только окнами и дверями, но и оформлением одесских ресторанов. Почувствовал, что в бизнес втягиваюсь по-настоящему. Так появилась фирма по монтажу строительных конструкций “Дрийм-Украина”. — То есть вернулись к “физике”? — Не совсем. Понимаете, физика — это не только формулы. Это — мировоззрение, кругозор, поток знаний. И хореография — это тоже знания. В результате появляется иной взгляд на жизнь. — ??? — Объясняю. Если человек обладает способностями (неважно, в какой сфере), то ему, на мой взгляд, необходимо зажечься какой-то идеей. И этого достаточно. Он и торговать сможет неординарно, и пирожки печь. Словом, появляется возможность отойти от примитивного, бытового отношения к процессу зарабатывания денег. Очень часто наша фирма отказывается от заказов, если они не интересны с точки зрения и эстетики, и содержания вложенного в них труда. И, наоборот, беремся за очень сложные заказы, можно сказать, на грани невыполнимого, если при этом предстоит решить неординарные проблемы. ОБ ИДЕЕ — Тендер на строительство комплекса, организованный Одесским морским торговым портом, надо думать, как раз и привлек вас перспективой “попробовать остренького”? — Участие фирмы в тендере — это, как говорится, отдельная песня. На победу мы не очень-то рассчитывали, ибо в конкурсе участвовали еще четыре фирмы — все с солидным опытом и возможностями. Это — во-первых. Во-вторых, мы взялись, опять-таки, за новое дело: предложили свой вариант строительства коттеджей, которые составляли основу лечебно-оздоровительного комплекса. Проект на уровне идеи заказчику подошел. А вот предлагаемая нами сумма затрат на его воплощение в жизнь превышала заявленный “потолок” почти вдвое. И это заказчику не понравилось. Пришлось убеждать его, искать компромисс. Так и выиграли. — Откровенно говоря, не совсем понятно, почему “проходным” не оказался вариант попроще и подешевле? Море под боком, есть где перекусить и поспать — что еще нужно отдыхающему? — Если рассуждать подобным образом, то вместо оперного театра нужно было возвести сарай, а на Дерибасовской вместо Пассажа поставить общежития. Подход должен быть только творческим. Это и главное требование заказчика, и основное правило в нашей работе. Зачем люди едут в Одессу? Побродить по городу, покупаться и позагорать. Правда, это ненормально, если человек приехал к морю и не привез оттуда ожоги? Наша идея заключается в том, чтобы доставить клиенту больше удовольствия от отдыха. — И что такое, по-вашему, это самое удовольствие? — В понятие “удовольствие” мы вложили достаточно конкретные вещи: проживание в “четырехзвездочных” коттеджах либо в двухместных номерах со всем набором удобств. Плюс, конечно, море, воздух, лечебные процедуры — для этого построили современную поликлинику. И развлечения: рестораны, бары, дискотека. Все это человек сможет получить за два-три дня. Но главное даже не в этом. Самый содержательный отдых приедается, если он длится долго. Поэтому наша задача — не надоесть “ненавязчивым” сервисом. Первая часть комплекса (поликлиника с лечебными бассейнами, 17 коттеджей, спальный корпус, развлекательная инфраструктура) принята в эксплуатацию 1 июля прошлого года. И, уверяю вас, летом сюда невозможно было попасть. — В том-то и штука, что лето у нас... куцое. Не Кипр, в общем. — Одновременно мы подумали о том, чтобы понятие “отдых в Одессе” не ассоциировалось только с курортным сезоном. Бич курортной сферы морского побережья — сезонность; хозяевам нерентабельно содержать подобные заведения все двенадцать месяцев, поскольку главные составляющие — тепло и солнце — отсутствуют. В результате, в “мертвый” сезон потенциальный состоятельный клиент летит на Канары или в Турцию. Для того чтобы база не пустовала зимой, задумали построить на ее территории большой крытый бассейн общей площадью 2,5 тыс.кв.м. Но уже по ходу дела начали фантазировать: ну придет клиент в бассейн, поплавает разочек-другой, а в третий это ему просто-напросто надоест. Поэтому нужно было сделать так, чтобы отдыхающий получил удовольствий и впечатлений “на полную катушку”. Так появился аквапарк. ОБ ИМПРОВИЗАЦИИ — Вы хотите сказать, что идея с аквапарком — сплошная импровизация? — В определенной степени. Это как раз тот случай, когда аппетит приходит во время еды. В парке появились аттракционы, где можно выбрасывать неимоверно много адреналина. Далее мы подумали о том, что в вечернее время тут же можно проводить концерты и представления. Так появилась сцена. — Как к вашим фантазиям отнесся заказчик? — Разумеется, с ним мы обсуждали все свои наметки — и встретили принципиальное одобрение. Понимаете, если решаться на что-то новое, то половинчатых решений быть не должно. Вот, скажем, мелочь — чем выложить площадку возле бассейна? У нас было принято использовать кафельную плитку, но по ней трудно ходить из-за опасения получить травму. Пришлось заказывать за рубежом специальное нескользкое покрытие. Все оборудование — насосы, тепловые пункты, системы принудительной циркуляции воздуха, отопления — стопроцентный импорт, в Украине ничего подобного не производят. На строительстве аквапарка мы задействовали более 100 поставщиков — и это было оправданным. Делая что-то новое, необходимо для этого брать лучшее. — Да, сговорчивый вам заказчик попался... — Морской торговый порт — это, как принято говорить, градообразующая структура. На мой взгляд, именно этот факт в наибольшей степени гарантировал нам успех всего предприятия — затеи недешевой и совершенно новой для Украины. Да, наш заказчик, прямо скажем, не из бедных. Но никогда не тратит деньги попусту. Но если обосновать необходимость тех или иных нововведений и доказать эффект от их внедрения, то он, заказчик, безусловно, пойдет навстречу. Я вам скажу, что за период с июля прошлого года лечебно-развлекательный комплекс уже окупил себя. Значит, действовали мы правильно! — И заказчик, судя по всему, не менее “правильно” действовал? — Конечно: что касается получения всякого рода разрешений, организации поставок оборудования. Да и все контролирующие и проверяющие инстанции порт “взял” на себя. С этими организациями за весь период строительства мы просто не имели никаких отношений. А это многое значит! В результате дело увлекло нас настолько, что из генерального подрядчика фирма превратилась в соинвестора. — Что значит “превратилась”? — Мы предложили порту свое долевое участие. После непродолжительных переговоров и последующего согласия вложили в строительство аквапарка собственный капитал, а также взяли с той же целью кредит в банке. Понимаю, что сейчас это непростое дело, но нам... удалось получить кредит. Достаточно серьезную роль сыграла наша репутация. — Только ли? — Ну и, конечно, даже в большей степени, авторитет и гарантии морского торгового порта. — Хорошо, с инвесторской долей более-менее ясно. Но вы же еще и генподрядчик. Кто строил-то, где специалистов взяли? — Готовых профессионалов для такого строительства взять было неоткуда. Помогала фирма-партнер из Болгарии, хотя и ее специалисты никогда не делали ничего подобного. И все-таки команду подобрать удалось — строительных фирм в Одессе хватает, а рынок труда переполнен. Все учились на ходу, в том числе и я. Пригодилась практика работы в театре плюс знания физики (смеется). В свое время для изготовления декораций мы делали разного рода поделки. И подделки — это когда для имитации достаточно дорогого материала использовался совершенно неожиданный продукт. Например, подвесной фасад с барельефом Черномора при входе в аквапарк сработан из обыкновенного пенопласта, обработанного, правда, особым составом. А на вид — многотонная глыба мрамора, правда ведь? — Какие требования вы предъявляете к персоналу? — Главное требование к любому специалисту — профессиональное отношение к делу. Однако присутствует и определенный личностный: поскольку я трудоголик на грани ненормальности, то человек, принятый на работу, должен смочь вытерпеть меня (смеется). Если я горю работой, то люди не только должны это понимать — они обязаны поступать точно так же. У нас нет такого: пришел на фирму для того, чтобы отметиться. Работать, и только работать! Человек пять — десять в ходе строительства уволились. Однако все потом вернулись. И я их принял обратно. Некоторым пришлось даже “закодироваться” — на фирме сухой закон. И не только потому, что у нас немало участков с повышенной опасностью (высота, электричество). “Употреблять” в центре развлечений те, кто эти развлечения организует, просто не должны. — Это строители. Но такой комплекс требует хорошего обслуживания. — Обслуживающий персонал (я его не без оснований называю творческим) — это все те люди, которые начинали работать со мной в “Болеро”. После того как городские власти под предлогом строительства православного собора закрыли кафе-театр (был такой печальный момент в истории нашего бизнеса), барменов и официантов я в полном составе отправил в Чабанку. Скажу больше: если бы сроки закрытия кафе и начала строительства комплекса не совпали так “удачно”, то людей я бы сохранил в любом случае. Как? Устроил бы на время в рестораны, в кафе, в театры, наконец. Без своей команды в таком бизнесе делать нечего. Ведь она не просто работает, она создает настроение. ОБ ОПЫТЕ И ПЛАНАХ — Задавать вам вопрос о том, будет ли у всей этой богатой идеи продолжение, наверное, даже странно... — Аквапарк — это далеко не точка. Хотя я уверен, что нам уже удалось создать нечто оригинальное. Но инфраструктура отдыха требует постоянного развития. На площади в 10 гектаров можно создать даже особый микрогород для человека, приехавшего сюда отдохнуть и развлечься. Сделать так, чтобы этому человеку во всем таком городе было не скучно. Здесь будет необычный ресторан с чисто одесской экзотикой. Вы откажетесь откушать в коммунальной квартире или в настоящем одесском дворике? Тем более, если вам предложат любимые блюда Леонида Утесова или завтрак по Михаилу Жванецкому? Я думаю, что нет. Мы выделили уголок для парка гипсового соцреализма. Для этого по предприятиям, по бывшим пионерским лагерям ищем и реставрируем скульптуры: девушки с веслом, дискобола, дедушки Ленина с детьми. То есть антуража, в котором выросло не одно поколение, как это было принято говорить, советских людей. Думаю, что это будет интересно не только им, но и тем, кто при социализме не жил. Кто-то вспоминает о той жизни с усмешкой, кто-то — со слезой. Но мы должны дать возможность всем увидеть, “как это было”. — О возвращении в театр мысль не возникала? — Режиссура, хореография — абсолютно частное удовольствие. Со временем я займусь продюсированием. Но не в смысле простой раздачи денег исполнителям и получения дохода за их выступления. Нет, хотелось бы создать творческий коллектив. А это не проще, чем поставить спектакль. Кстати, здесь, в Чабанке, можно было бы собрать вместе популярных исполнителей из бывшего Союза и дальнего зарубежья. Как это делал в свое время в Юрмале Раймонд Паулс. Не намерен размениваться на местечковые мероприятия. Одесса-мама разбросала по всему свету столько талантов! Хочется, чтобы они хотя бы раз в год собирались на родине. — А вы не боитесь, что в Чабанку вдруг нагрянут проверяющие и контролирующие структуры, и все ваши планы — под откос? — Мы работаем честно. Хотя налоговики, пожарные или СЭС всегда могут “накопать” какие-то недостатки, ибо делать все идеально — невозможно. Важно понять, какова цель усилий проверяющих. Если это просто некие претензии в адрес моей фирмы, то я всегда в состоянии проанализировать их, что-то исправить, пойти на разумный компромисс. Если цель — уничтожить меня как такового, то я сопротивляться не буду. —??? — В этом случае сражаться с махиной бесполезно. Хотя опыт борьбы мною накоплен еще в советские времена. Наш молодежный театр в середине 80-х поставил балетно-хореографическую версию “Юноны” и “Авось” — мы попытались прочесть Вознесенского и Рыбникова так, как это было сделано в московском “Ленкоме”. И нарвались на запрет. Хотя причина была не в рок-опере с ее ярко выраженными религиозными мотивами, а в резко негативном отношении ко мне директора Дворца культуры, где размещался наш коллектив. Он не мог выгнать меня как молодого специалиста, поэтому запретил спектакль, который уже посмотрело пол-Одессы. Я, естественно, возмутился. Борьба шла “на уровне” обкома партии. В конце концов мне это настолько надоело, что я написал письмо в адрес очередного (уж не помню, какого по счету) съезда КПСС. Приехал инструктор из ЦК. Через пять минут после того, как выяснилось, что претензии к коллективу театра надуманны, директор Дворца культуры был уволен. У меня же осталось чувство дикой опустошенности от борьбы. Но, откровенно говоря, сейчас я не верю, что кто-то задастся целью меня уничтожить. Я говорю это искренне.
add company